Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: асоциальность (список заголовков)
00:08 

Дневник молчания. День четвертый (последний)

22.30

Итак, сегодня был последний день молчания. Ровно в 00.00 часов по московскому времени я смогу открыть, наконец-то, рот и издать членораздельный имеющий смысл звук. Почему в отличие от других я позволила себе молчать только 4 дня? Цейтнот. Зачет уже завтра. А до этого у меня был экзамен по истории русской литературы. Но даже за эти четыре дня молчание мне успело порядком надоесть.
Наконец-таки я посетила музей. По изначальной версии плана это должен был быть музей архитектуры, но, к сожалению, сейчас там проводятся только временные выставки и лектории. Ни одна из выставок не пришлась ни мне, ни моей маме по вкусу. Да, я решила пойти в музей с мамой, так как это было проще всего: во-первых, мне нужен был человек, который смог бы купить билет, во-вторых, с мамой договориться гораздо проще, так как звонить кому-либо или писать смс в дни эксперимента я не могу (а у мамы был сегодня выходной). Вместо музея архитектуры мы решили пойти в галерею Шилова. Зря. Одно не жалко – билет для студентов стоит всего-то 20 рублей.
Пафос и помпезность – два слова, которые способны охарактеризовать интерьер и атмосферу музея. На окнах – тяжелые темно-красные портьеры, такого же цвета стены покрыты «античными» горельефами и фотографиями, на каждой из которых народный художник СССР Шилов запечатлен вместе с известными личностями. Много фотографий, где довольная и горделивая физиономия господина Шилова соседствует с такой же физиономией господина Путина. Ах, да, я забыла про колонны и пилястры, якобы принадлежащие к Коринфскому ордеру. Множество деталей интерьера, необходимых, видимо, подчеркнуть некий аристократизм: напольные часы с боем, старинная мебель (отгороженная, чтобы на нее не садились), огромная люстра, большие зеркала, скульптуры, скульптуры и еще раз скульптуры. Ох, аж тошно.
А теперь, собственно, о самих картинах. Надо отметить, что Шилов умеет тонко пририсовывать детали лица, запечатлевая людей с фотографической точностью. Но! В его картинах нет жизни, лица восковые, неэмоциональные, позы неестественные и натянутые. Иосиф Кобзон, явно чем-то недовольный, непонятно куда смотрит, а Никита Михалков стоит, поджавши губы, и тем очень напоминает мышку. Из всего множества работ, в числе которых немало портретов лиц духовного звания, мне понравилась лишь одна – «За монастырской стеной». Только в ней я увидела хоть какой-то сюжет. Девушка, в монашеском одеянии, с грустью в глазах, стоит у окна. О чем она думает? Может быть, жалеет о том, что приняла постриг? Может, увидела что-то за окном? Позади нее – раскрытая книга, должно быть Библия, у стены горит лампадка. И какой сильный контраст представляет эта картина с автопортретами самого художника, на каждом из которых у него одно и то же слегка надменное выражение лица. Тошно.
Пока я была в галерее, я извела несколько листков бумаги. Как же меня раздражало: мама не понимает ни по губам, ни моего почерка. А тут еще начались звонки от обиженной подруги. Пришлось просить маму, чтобы написала за меня ей смс. Как я люблю молчать!
Двадцать минут шестого, а я запланировала перед парами сходить в библиотеку получить учебники. Десять оставшихся небольших залов мы пробежали очень быстро, особо не заостряя внимания на картинах. Да и на чем заострять это внимание? Портреты особо не отличались один от другого, разве что теми, кто на них изображен.
В библиотеку я успела. Не проронив ни слова, я получила заказанные мною учебники, написав авторов и названия на бланке с требованиями. Правда, мне дали не то издание учебника по истории русской журналистики. Я думаю, вряд ли мои ужимки и прыжки понял бы библиотекарь. В следующий раз поменяю. И все же меня это огорчило.
Первой парой – семинар. Я заранее решила, что предупрежу преподавателя, написав на бумаге послание, что не смогу отвечать на занятии. Ее это заявление не особо удивило. Она уже встречала таких же молчунов, как я.
Еще до пары непонимание моих одногруппников вывело меня из себя. Я издавала странные рычащие звуки, выражавшие мое крайнее бешенство. А эти звуки в следующую секунду сменялись чуть ли не сатанинским хохотом, который трудно было остановить. Все решили, что я потихоньку схожу с ума. Жалели меня, но и не упускали случая поприкалываться. Смейтесь, смейтесь над бедным немым человеком.
Из жалости мне помогли купить поесть в буфете, из жалости вместо меня отвечали на паре. Все, спокойно, это последний день.
На перемене у аудитории меня поджидала обиженная. У нее было отличное настроение. В первые же минуты она оценила всю выгоду своего положения. «Ох, как же замечательно, что ты молчишь! Почаще бы так!», - и в след за этим посыпались на меня искры ее юмора. Особенно ее забавляла моя сумасшедшая реакция – я то извивалась, как юродивая, то отплясывала чечетку, то ржала как конь. Проходящим мимо знакомым она представляла меня просто: «Это наша сумасшедшая». Хотя я уверена, они в подобном представлении не нуждались, и без того было ясно что я слегка повредилась в уме.
Моя мимика и жесты забавляли людей в метро. Я настолько, что называется, разошлась, что смеялась, не переставая. Особенно меня повеселило то, что я, прислонившись к двери, которая через секунду открылась, чуть не вывалилась из вагона. Для дураков же написано: «Не прислоняться!» Но дуракам закон не писан, а если писан, то не читан, а если читан, то не понят, а если понят, то не так.
Далее по программе – небольшой шопинг. Поход по магазинам меня очень обрадовал: я стала отплясывать под играющую там музыку. Давно музыку не слушала.
После шопинга мы «поболтали», посмеялись и разошлись. Было очень приятно, что почти все она понимала по губам. Хоть бумагу сэкономила.
Метро. Без наушников там тяжко. Гул голосов, брань, стук колес. А еще можно, прослушав, выучить правила пользования эскалатором, полезный навык, надо отметить: «Пользуясь эскалатором, запрещается: бежать по эскалатору, обгонять впереди идущих пассажиров, сидеть на ступенях эскалатора, бросать на лестничное полотно и балюстраду различные предметы». Для кого они это говорят? Обгонять обгоняют, бросать бросают, разве что только на ступенях мало кто рискует сидеть. Странное дело: я чувствую себя сейчас несколько оторванной от общества из-за своего молчания, но в то же время очень хочу отгородить себя от него наушниками. Даже чтение книги не помогает абстрагироваться от громкой речи сидящих рядом. Почему-то начинаешь невольно вслушиваться в то, что они говорят, как будто тебе важно знать, кто в кого втюрился, кто когда напился… Ты пытаешься сосредоточиться на репликах героев, а вместо этого в голове: «Да ну, она же дура, да к тому же стремная». Кто она? Какое мне дело до этой «она»? Верните мне мой плейер!
Если бы мне предложили пройти этот эксперимент еще раз – ни за что б не согласилась. И дело даже не в том, что нельзя болтать с друзьями, звонить по телефону, писать смс, слушать музыку и сидеть в интернете. Дело в том, что ВООБЩЕ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ НЕЛЬЗЯ. Нельзя ответить, если тебя спросят, нельзя самой что-то спросить, нельзя даже попросить водителя маршрутки остановиться. За эти четыре дня я полюбила общие вопросы за то, что вместо ответа на них можно кивать или мотать головой и ничего не нужно объяснять. За эти четыре дня я разлюбила писать от руки. Все эти четыре дня я боялась, что кто-то незнакомый примет меня либо за действительно немую, либо за сумасшедшую.
А теперь довольно. За сим откланяюсь.

@темы: асоциальность, грусть, дневник молчания, молчание, мысли, раздражеение, учеба, эксперимент

23:46 

Дневник молчания. День третий. Первые мучения

14.30

Сегодня не получится продолжать затворничество, несмотря на мерзкую погоду за окном. Пары в университете никто не отменял, а так как я не имею обыкновение прогуливать, то мне придется ехать на них. Как же хорошо, что я не работаю! Вряд ли бы мой начальник понял всю важность этого эксперимента и, сочтя это глупой шуткой, сделал бы мне выговор. И тут мне было бы не до молчания.
Я уже начинаю воображать, что я дала обет, чтобы стать членом пифагорейского союза. Но с другой стороны, сдача зачета – тоже важная миссия, может быть, даже важнее, чем поступление в членство пифагорейского союза, по крайней мере, для меня на сегодняшний день.
На самом деле пока ничего ужасного не случилось, но, думаю, выводы о том, насколько важны устные языковые средства коммуникации я сделаю сегодня.

22.50

Много бумаги извела я за эти три дня. Особенно сегодня, потому что, находясь в институте, даже если ты даешь себе установку обращаться к людям только по делу, писанины выходит много. Писать вообще труднее, чем говорить, и времени это отнимает гораздо больше.
Обычно я приезжаю в институт немного загодя. Когда сидишь молча, сама не проявляя инициативу в разговоре, замечаешь, что люди в основном обходят тебя стороной. Может, кому-то показалось мое поведение неприветливым, ведь вместо слова «здравствуй» я могу только кивнуть головой. Ожидая, когда начнется пара, я старалась погрузиться в чтении книги, чтобы было не так обидно ощущать своё одиночество. А тем временем народ подтягивался.
И вот тогда-то мне пришлось достать листик и ручку, а потом другой листик, взамен первого исписанного.
Кстати, я заметила одну интересную вещь о себе – повышение смешливости. Моей реакцией на чьи-то, пусть даже слегка ироничные слова, сразу становится смех. Видимо, от того, что мне очень хочется поговорить и выразить свои эмоции словами, а смех становится в данном случае своего рода заменителем речи, но только при этом не запрещенным экспериментом.
Сегодня меня очень мучило, как же я поеду на маршрутке. Но я нашла выход из этой «щекотливой» ситуации: поехать на автобусе, - там мне не придется переживать за то, как передать деньги за проезд и попросить водителя остановить на следующей остановке, благо единый проездной был куплен заранее. Выход-то я нашла, но все равно машинально села в маршрутку, оплатила проезд, не сказав ни слова, и все вроде бы хорошо. Когда маршрутка отъехала от метро я вдруг спохватилась! Далее я сидела как на иголках, ожидая, что кто-то попросит остановить там же, где нужно мне. Видимо, один из пассажиров услышал мои молитвы, я вздохнула спокойно. Иначе пришлось бы либо срывать эксперимент, попросив водителя остановиться, либо я бы рисковала уехать к черту на рога. Обошлось!
Но то ли дело маршрутка! Сегодня один из моих одногруппников сказал мне: «Молчишь, да? А вот если что-то случиться, как тогда? Дальше молчать будешь? Лучше б статью в Википедии написала». А ведь он прав, а если что-то случиться? Молчать? Или срывать эксперимент? Да, какие-то вещи можно продумать, чтобы избежать вербального общения: сесть в автобус, а не в маршрутку, взять еды из дома, чтобы не покупать в институте или еще где-то и прочее. А если что-то случиться, что человек никак не сможет предугадать, заранее просчитать, к чему он не сможет подготовиться? Нам не просто так дан язык. Другое дело – немые от природы люди. Но их мир – мир немых. Они живут другой, вечно «молчаливой» жизнью. Они с самого рождения не знают, что такое говорить. А какого обычному человеку вдруг попасть в их мир, но при этом пытаться продолжать жить так, словно ничего не произошло? Абсурд! Это нереально! Хорошо, потерпеть несколько дней – можно. Не сказать, что легко, но можно постараться. Я могу потерпеть, я не работаю. А преподаватели в университете, я думаю, понять смогут, ведь моё молчание – по сути часть учебного процесса. Но работа? Начальник? Коллектив? Клиенты? Эти люди поймут?
А вообще мне казалось, что за время молчания у меня в голове будут одни только негативные мысли. Может быть, я просто отгоняю их. А может быть, все дело в том, что я понимаю, что это необходимо, что потерпеть осталось всего одни сутки. Но, наверное, за эти три дня моя сама по себе скучная жизнь не особо-то и изменилась. Да, я не смотрю фильмы, не слушаю любимый плейер (а ведь музыку я привыкла слушать по много часов в день), не захожу в контакт и вообще не пользуюсь интернетом, молчу и вместо этого пишу записки. Ну а в общем и целом? Трагедии я в этом во всем пока не вижу. Но опять же, я знаю, завтра будет последний день, за который, я надеюсь, ничего катастрофического не случится.

@темы: асоциальность, грусть, дневник молчания, молчание, раздражение, учеба, эксперимент

すべて大丈夫

главная